Влад Старостин со своим блогом
Пишите мне на mail@vladstarostin.ru. Подписывайтесь через RSS
Влад Старостин со своим блогом
Пишите мне на mail@vladstarostin.ru. Подписывайтесь через RSS
4 марта 2018
Книга о том, как возник человеческий язык. Я до её прочтения и не думал, что здесь есть что-то сложное. Многие животные общаются между собой, человек просто умнее, поэтому наш язык и развился до такого уровня.
Бикертон довольно убедительно объясняет, поэтому это очень наивная точка зрения. Он, конечно, приводит свою теорию того, как это произошло, но главным для меня оказался не ответ, а вопрос. Стало понятно, насколько наш язык необычен именно с эволюционно-биологической точки зрения.
К книге зачем-то прилагается предисловие, заумно написанное и с увесистым списком источников в конце. У неподготовленного читателя можно отбить всё желание читать книгу. Для примера, Бинкертон пишет так:
Лет десять назад Марк Хаузер (Marc Hauser) опубликовал то, что до сих пор является самым полным и исчерпывающим исследованием систем коммуникации у животных (для краткости — СКЖ; прошу прощения за такое сокращение, сам я их терпеть не могу, но если бы вам пришлось читать словосочетание «системы коммуникации у животных» настолько часто, насколько мне приходилось их упоминать в следующих нескольких главах, вы бы меня поняли и даже простили).
А вступительная статья написана примерно таким языком:
В своих однословных высказываниях дети следовали принципу перцептивной выделенности, иначе говоря, закономерностям перцептивного внимания — они оречевляли новый, привлекающий внимание (salient) компонент ситуации (воспринимаемая ситуация — топик, а выделяемый оречевляемый элемент — коммент).
Классная книга, рекомендую.
Небольшая книга одного из основоположников советского кинематографа о теории и практике кино. Издана в 1929 году. Там, например, описаны его эффект и географический эксперимент.
Если тезисно, то
В отдельной главе Кулешов пытается систематизировать все возможные движения натурщика, чтобы как можно точнее ставить ему творческую задачу.
Занятно, но не более.
Отличный роман. Очень задорно написано, тут вам и Витгенштейн, и психотерапия, и проблемы общества, и литературное творчество. Решите почитать роман на английском — почитайте этот.
15 февраля 2018
Все знают Зощенко как сатирика и юмориста. Но это совсем другой жанр, это книга-нравоучение, книга-наставление. Зощенко рассказывает о том, как жить долго, меньше болеть и нервничать и не утратить свою молодость раньше необходимого. Первая часть книги — художественный рассказ, призванный проиллюстрировать мысли автора. Как говорят на всяких тренингах — «кейс». Во второй части он разбирается, Зощенко приводит свои мысли уже без иносказаний, даёт советы, рассказывает истории из жизни.
Мысли книги скорее всего покажутся наивными в сегодняшний век селф-менеджмента и продуктивити-хакинга: нельзя перегружать нервную систему, ей тоже надо отдыхать; организованная жизнь полезна, а неорганизованная — разрушительна; нужны большие усилия, чтобы изменить свои привычки и т. п. Художественная часть, как и всегда в случае «кейсов», звучит искусственно и особого удовольствия от прочтения не приносит.
Очень понравилось искреннее желание Зощенко помочь читателю. Да, он не врач и не специалист в этих вопросах, но он хочет в меру своих сил сделать мир лучше. Сейчас таких книг уже не пишут, мы живём в эпоху специалистов, время мудрецов прошло. Эта книга и в 20-м веке кажется анахронизмом, такие писали ещё раньше. Тем интереснее прочитать её сейчас.
Заметки Андрея Белого о путешествии со своей женой по Тунису и Египту в 1911 году. Это поэзия, неочищенная, чрезмерная, не скованная ни формой, ни сюжетом. Читается как песня. Язык не просто прекрасен, он блестит и переливается, я ни в одной прозе не видел такого главенства языка надо всем остальным. Глупо это описывать, будто рассказываешь про музыку. Приведу одну цитату наугад, но и до неё, и после нее всё не менее сладко, пожалуй, даже приторно.
Стоим перед Мечетью Цирульника, с виду она есть квадрат белых стен, окружённых гробницами; скупо расплюснулся купол над ними; простой минарет не высок, но мы входим во внутренний дворик, и хохот их садов, оскаленных точно зубами, колонками — живо галдит детворой; и — весёлые смехи, галдёж арабчат, не смущаемых святостью места; в мечети — начальная школа; несутся затейливой чёрной и белой росписью своды; иные — в резьбе, поражающей вас изощрением: кубы и линии стали сплошной «арабеской»; лучи посылают лукавые глянцы на пестрый стенной изразец; и опять мы вошли уже в здание самой мечети; она — небольшая, цветная, таит свою святость: гробницу Цирульника; сверху над нею висят приношения: яйца страусов, ленты, шелка пестротканных знамён; и — шары.
Сборник сатирических эссе, высмеивающих снобизм во всех слоях британского общества 19 века. Читалось немного тяжеловато, но написано технично, высмеивание очень качественное. Вряд ли кому-то порекомендую, но книга хорошая.
Я постоянно натыкался на упоминания этой книги. Кто-то говорил, что это лучшее, что он читал в жизни, и теперь его глаза открыты. Кто-то в интернете писал, что всё это бред или, по крайней мере, банальщина. Я ожидал чего-то сектантского и срывающего покровы.
Оказалось, что это довольно серьёзная книга на стыке философии и нейробиологии про феномен человеческого сознания. Задаются хорошие вопросы, рассказываются про разные исследования в этих областях. Автор также пытается обобщить всё это в какую-то свою теорию / модель, мне это показалось менее интересным, слишком передний край науки, кажется, что рано ещё обобщать. Впрочем, я не специалист. Почитать интересно, но какого-то переворота в сознании (или хотя бы робкой попытки) я не ощутил.
Воспоминания Катаева о своей бурной литературной молодости. Все звёзды постреволюционной России в одной книге: тут и Маяковский, и Булгаков, и Есенин, да все. И со всеми Катаев был дружен или, по крайней мере, знаком, и про каждого ему есть, что рассказать. Читать лучше с подробными комментариями, так как все герои выведены под прозвищами, и надо очень хорошо знать историю литературы того времени, чтобы узнать, скажем, Багрицкого или Хлебникова без подсказки.
Чтение очень интересное, всем рекомендую без вопросов. Но вот лично меня не покидало ощущение какой-то фальши. Как будто не воспоминания переполняют Катаева, и он переносит их на бумагу, а скорее воспоминания подбираются тщательно, для создания какого-то впечатления. Это мнение усиливается, когда читаешь комментарии. Но книга всё равно классная.
Нет, смерть никогда не страшила автора. Но вот увядание, дряхлость. Раздражённые нервы. Тусклый взгляд. И печальная морда. И набрякшее брюхо. И утомлённые мускулы. Вот что приводило автора в страшное беспокойство, и вселяло тревогу, и заставляло думать об этом день и ночь.
Вы свернули: всё то же; свернули: всё то же; свернули: всё то же; свернули: ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё... Раз пятнадцать, раз тридцать, раз сорок — свернули; и снова — на прежнем вы месте. Где выход из гама, из лая, из плача, из рёва, из хрипа, из рыка — где выход?
Короче говоря, это был среднего роста пузатый усач с лицом бледным и равнодушным, достойным жалости и медицинских советов.
An awful bed! A murder might be done at one end of that bed, and people sleeping at the other end be ignorant of it.
5 января 2018
Роман и несколько рассказов Михаила Шишкина. Хорошим русским языком (впрочем, я не выписал ни одной цитаты), «в классическом стиле» написан характерный для русской литературы беспросветный мрак. Давайте я сразу приведу цитату, которая идеально передаёт моё впечатление от всей книги:
— Или: в лесу мы лежали на одеяле, и он учил меня играть в шахматы. Тут какая-то компания. Албанцы. Что-то такое сказали. Подумаешь, сказали и сказали. Так нет, он к ним подходит и говорит: «Парни, вы должны извиниться». Трое его держали, а четвертый выбивал ему ферзём зубы. Меня просто отшвырнули. У него потом до самого дома шла кровь изо рта. Дала себе слово, что найду их, эту мразь, чего бы это ни стоило. А потом, может, через месяц или два, вхожу в трамвай — а там один из тех сидит.
— И что?
— Ничего. Доехала до остановки и сошла.
Вот примерно такое настроение на протяжении всей книги. Если любите чернуху (или способны видеть за ней нечто большее) — рекомендую.
Книга про становление индустрии новостей в Европе от средневековья до 1800 года. О том, как появились и развивались газеты, и о том, как люди узнавали новости ещё раньше.
А ещё книга косвенно о том, насколько многогранна история. Взгляни на любой аспект нашей жизни на протяжении веков, и получишь целый блокбастер со своими героями, кризисами и перипетиями.
В исторической книге приходится балансировать между двумя крайностями. С одной стороны — можно развернуть длинную летопись фактов, оставив читателю решать, что из этого важно, а что нет (говоря словами Лема, «всё равно, что читать телефонную книгу»). С другой стороны, можно всё чрезмерно упростить и свести всё к паре-тройке движущих сил. Тут автор молодец — есть и факты, есть и герои, есть и широкие мазки исторической кисти. Хорошая книга.
Зарекался я читать художественную литературу в переводе, но тут решил рискнуть. Всё-таки это фантастика, фантастика умная, так что тут важнее мысли и сюжет, язык тут вторичен. Всё так и оказалось, я бы скорее назвал это книгой-размышлением. Если хочется умной книги про попытку познания инопланетного разума, то вот она.
Книга о том, что физические ощущения влияют на наши решения. Например, если дать нам тёплый предмет, мы начнём относиться к человеку теплее. А документы в более тяжёлых папках кажутся более важными. А фотографии женщин в красных рамках кажутся более сексуально привлекательными. И так далее. Более того, если мы воссоздадим в физическом мире какое-то расхожее выражение, это тоже может повлиять на поведение людей. Автор описывает остроумный эксперимент, когда часть испытуемых посадили в огромную «коробку», а вторую часть — оставили снаружи. И, те кто были outside the box, действительно показали больше креативности.
Читать интересно, но я не очень понимаю восторгов по поводу практического применения всего этого. Конечно, если положить документ в тяжёлую папку, он будет казаться важнее, чем такой же документ в папке полегче. Но в жизни такого не бывает, в жизни сравнивают два разных документа, и есть куда более ощутимые факторы. Это как стать богаче, экономя по копейке в день. Что, конечно, не отменяет научной значимости этих экспериментов.
2 декабря 2017
Небольшой текст о том, как впустить в себя дзен. Выглядит, как набор стандартных банальностей («Do your best to do no harm», «Be authentic. Be genuine. Be real. Be yourself»), но с другой стороны, любая попытка объяснить дзен — это в лучшем случае банальность (хорошо хоть, что в книге вообще есть слова). Проверьте, может быть эти слова чем-то в вас и отзовутся. Книга доступна бесплатно.
Книга о том, как интеллигент не может найти своего места в свежесозданной советской стране. Во-первых, написано потрясающе, почти нет проходных предложений и фраз, чувствуется, что каждое слово попало на своё место не просто так. В принципе, это и означает «написано потрясающе», чего тут разливаться. Во-вторых, насколько же точно выдержано равновесие, и между персонажами, и между идеями, и между старым и новым, которые у каждого свои. Горячо рекомендую.
Я думал, будет тяжелее. Не назвал бы это лёгким чтением, но вполне интересно и местами даже захватывает. Стоит ли читать? Конечно, стоит. Как минимум, чтобы почувствовать дух времени, будничность смерти, цену доблести, важность строительства мостов и настоящий магический реализм.
Роман Набокова на русском, который я как-то пропустил. Обожаю Набокова. Он, конечно, на удивление неразнообразен и пишет довольно громоздко, но на своём поле он гений. Описания человеческой пошлости, высвеченные детальки повседневности, любовь к природе, и, конечно же, любимые темы мельком: шахматы, насекомые, стихи. У меня есть и более любимые произведения Набокова, но и от «Подвига» я в восторге.
Увидел, кстати, вскользь оброненные идеи пелевинских «Тарзанки» и «Жёлтой стрелы». Воистину, «в одну фразу он вкладывает столько разнообразного материала, сколько другому, более экономному или менее одарённому писателю хватило бы на целый рассказ».
Значит так, существует два вида мышления: вертикальное и латеральное. Вертикальное мышление — логическое, оно совершенно не позволяет создать новых идей. А вот латеральное мышление — позволяет, да ещё как. Де Боно не особо объясняет, что такое латеральное мышление, но зато вволю оттаптывается на логическом мышлении. Вон, Флеминг изобрёл пенициллин. Совершенно случайно. Что, помогла ему ваша логика? То-то же. А ещё есть господствующие идеи, которые давят всё новое. А латеральное мышление учит искать новые подходы и за пределами господствующих идей. Уровень изложения примерно такой:
Вертикально мыслящие люди очень часто воспринимают латеральное решение задачи как своего рода надувательство. Как ни парадоксально, этот факт лишь доказывает полезность латерального мышления. Чем громче обвинения в мошенничестве, тем очевиднее, что обвинители связаны жесткими правилами и предположениями, которых на деле не существует.
Шах и мат. Или вот, «третий основной принцип латерального мышления»:
Третий основной принцип латерального мышления предполагает осознание того факта, что вертикальное мышление по самой природе своей не только совершенно неэффективно для выработки новых идей, но даже подавляет ее.
Какой-то поток сознания, отдающий сектантством.
Дул ветер, день был очень яркий, сквозной, просвистанный ветром со всех сторон.
Ночь в вагоне, — в укачливом вагоне тёмно-дикого цвета, — длилась без конца...
Храп её становился пороховым, сельтерским.
Переулок суставчат. Я тягостным ревматизмом двигаюсь из сустава в сустав.
Так как Камбис не смог поразить Креза стрелой, то приказал слугам схватить и казнить его. Слуги, однако, зная царский нрав, скрыли Креза. Они надеялись, что Камбис раскается и станет разыскивать Креза и тогда они получат награду за то, что сохранили жизнь лидийскому царю. Если же царь не пожалеет о своем поступке и не спросит о Крезе, тогда они успеют его умертвить. И действительно, спустя немного времени Камбис потребовал к себе Креза, а слуги, узнав об этом, объявили ему, что лидийский царь еще жив. Тогда Камбис сказал, что очень рад этому, но тех, кто его спас, он все же не оставит без наказания и казнит. Так царь и сделал.
Была она саженного роста, краснолицая, по воскресеньям душилась одеколоном, держала у себя в комнате попугая и черепаху.
...лицо Муна, с бледным лоском на скулах...
...подносил для нее спичку к газовой плите, где сразу, с сильным пыхом, выпускал все когти голубой огонь.
Алла, захлёбываясь, принималась рассказывать, какие она видела ночью сны, — замечательные мраморные сны с древнегреческими жрецами, в способности сниться которых Софья Дмитриевна сильно сомневалась.
...человечек, быстро сея шажки, удаляется серединой улицы.
Принадлежал он к числу тех русских людей, которые, проснувшись, первым делом натягивают штаны с болтающимися подтяжками, моют по утрам только лицо, шею да руки, — но зато отменно, — а еженедельную ванну рассматривают, как событие, сопряженное с некоторым риском.
...все люди почтенные, общественные, чистые, вполне достойные будущего некролога в сто кристальных строк.
Давным-давно, в тёмную ночь, проваливаясь в овраги, по колено в звёздах, спугивая звёзды с кустарников, бежали двое...
...туда вел длинный, тёмный, необыкновенно угластый коридор...
Она кормит кошек. Тихие худые кошки взлетают за её руками гальваническими движениями. Она расшвыривает им какие-то потроха.
В гостиной всё было то же, тёмный Беклин на стене, потрёпанный плюш, какие-то вечные бледнолистые растения в вазе, удручающая люстра в виде плывущей хвостатой женщины, с бюстом и головой баварки и с оленьими рогами, растущими отовсюду.
...он сел с ногами на большой лобатый камень...
В её разговоре Мартыну главным образом нравилась влажная манера произносить букву «р», словно была не одна буква, а целая галерея, да ещё с отражением в воде.
5 ноября 2017
Панкейки — это такие толстые блинчики, каждый размером примерно с оладий. Они подаются стопкой и едят их не по одному, а всей стопкой, как торт из коржей, отсюда, наверное, и название. Каждый панкейк можно чем-нибудь смазать и вся стопка будет ещё вкуснее. Это один из самых любимых завтраков у нас дома, я готовлю их постоянно и очень доволен результатами. (Мы говорим здесь о pancakes из американского английского, британские pancakes очень близки к нашим блинам, этот текст не про них. Для расширения кругозора поищите, что́ британцы называют словом blini.)
Чего мы ожидаем от хороших панкейков? Во-первых, они должны быть хорошо пожарены: румяные снаружи, мягкие внутри. Во-вторых, от них требуется воздушность. Панкейки не должны быть плотными, они должны быть мягкими, объёмными. Словом, обладать воздушностью.
Про ванильное. Самый дешёвый вариант — ванилин или ванильный сахар. Дёшево и менее вкусно, чем другие варианты. Вариант для солидных господ — настоящие стручки ванили. Дорого, несколько хлопотно и очень вкусно. Вариант, который использую я, — ванильный экстракт. Вкусно, хватает надолго, но придётся поискать. Я напишу, что делать с каждым из вариантов.
Приступим. В большой чашке смешайте муку, соду и щепотку соли. Поставьте в сторону. Разделите яйцо на желток и белок. Растопите сливочное масло в микроволновке (или на плите, но в микроволновке удобнее). В отдельной чашке смешайте кефир, желток, молоко, ⅔ сахара. Добавьте ваниль. Если вы используете ванилин или ванильный экстракт, просто добавьте его в чашку. Если ванильный сахар — то замените часть сахара на ванильный. Если стручки ванили — то извлеките семена и добавьте в смесь (а оставшиеся стручки можно отварить в молоке перед тем, как его добавлять, если у вас настолько много свободного времени). Как бы то ни было, взбейте всё венчиком и, продолжая им орудовать, вливайте растопленное масло. Если просто бухнуть всё масло сразу, то оно скорее всего застынет крупными кусками (кефир и молоко-то у вас из холодильника), а мы этого не хотим.
Теперь мы почти готовы влить жидкую смесь в чашку с мукой. Зачем вообще использовать две чашки, почему бы не сделать всё сразу в одной? Во-первых, как только кефир соединится с содой, начнут выделяться пузырьки, а это очень хорошо для воздушности. Но выделяться они будут не вечно, этот процесс в конце концов закончится. Поэтому мы соединяем две смеси перед самой жаркой, чтобы все пузырьки пошли в дело. Во-вторых, когда мы активно мешаем мучное тесто, вырабатывается клейковина, тесто становится эластичным, а это плохо для воздушности. Поэтому мы взбиваем венчиком жидкую часть без муки, и клейковина не образуется. Но остался ещё один шаг до того, как смешивать.
Загадка для внимательных: какой ингредиент мы не использовали? Правильно, яичный белок. Взбейте его миксером (или венчиком, если у вас много терпения и сильные руки), добавьте оставшуюся треть сахара и ещё взбейте. Взбитые белки доведут воздушность до предела. Теперь вылейте жидкую смесь в чашку с мукой. Перемешайте. Чем меньше вы перемешиваете, тем лучше, мы же не хотим создавать клейковину. Если остаются небольшие комочки — нестрашно. Теперь вмешайте белки в получившееся тесто. Важно делать это тщательно, иначе в панкейках можно будет обнаружить кусочки яичницы. Вмешали — можно жарить.
Я жарю на обычной антипригарной сковороде. Если у вас есть просторный плоский электрогриль — ещё лучше. Сковороду нагрейте, смажьте сливочным маслом, протрите бумажной салфеткой. Нам не нужны излишки масла на сковороде, иначе цвет получится неравномерным. Выливайте половник (если помещается — то несколько) теста, жарьте на одной стороне, потом на другой. Поначалу будет непонятно, когда переворачивать, не бойтесь приподнимать панкейк и смотреть. Потом освоитесь, и всё будет легко и быстро. Я кладу панкейки на тарелку и смазываю каждый сливочным маслом (вы можете смазывать, чем вам нравится). Чтобы они не остывали раньше времени, накрываю всё полотенцем.
А потом тесто кончается, а у вас на тарелке — очень вкусный завтрак. Добавляйте ещё масла, ягод, кленового сиропа, мёда, да чего угодно, и наслаждайтесь. И да прибудет с вами воздушность.
2 ноября 2017
Около двух лет назад я перестал читать переводную художественную литературу. Совершенно не жалею. Художественный текст существует сразу во множестве измерений, и сохранить их все — задача неподвластная даже самому гениальному переводчику. Сюжет обычно передаётся неплохо. Настроение, атмосфера — уже хуже. А вот ритм, игра слов, фонетика, весь этот шлейф ассоциаций — теряется безвозвратно, да ещё и заменяется на что-то другое, чего автор и не предполагал совсем. Поначалу читать на английском было очень тяжело (книжный английский — это особый язык), но сейчас освоился, и это точно стоило того.
Я давно хотел прочитать «Зази в метро», всё указывало на то, что книга должна мне понравиться. Французский я знаю плохо (ближе к «не знаю»), но собрался, вооружился словарём, интернетом и русским переводом (подглядывать пришлось часто), и начал читать. Справился чуть больше, чем за месяц, и вообще в восторге от книги.
Стоит ли её читать? Да, очень классная книга. Много ли потеряешь, если читать в переводе? Нет, вполне можно читать и в переводе. Весёлая, фантасмагоричная, очень свободная и лёгкая книга. Абсурдный юмор, зарисовки парижской жизни и куча, просто рой затронутых тем. Хотя вот в интернете пишут, что «на любителя». Видимо, я любитель. Я пользовался переводом Голованивской и Разлоговой, говорят, что перевод Цывьяна намного лучше.
Очень хорошо, всесторонне рекомендую.
Пара наблюдений из французского:
10 / 10
18 октября 2017
Во-первых, книга очень похожа на телевизионное шоу. Читаешь её, а в голове — видеоряд. Шоу качественное, развлекает на отлично. Во-вторых, это книга исключительно об авторе. Так, конечно, есть и другие люди, есть знаменитости, есть исторические события. Но это всё по необходимости, насколько нужно, чтобы раскрыть образ самого Ларри Кинга. Тут и его достоинства, и его слабости, и занятные особенности: все это складывается в живую и объёмную картину. Лайк.
Конечно, перечитывал. В восторге вообще, очень хорошо написано. И как преподнесено, как приятно читается. Особенно понравился подход ко времени. Будто мы вместе с Гоголем смотрим на происходящее и он нам его комментирует в реальном времени. Все эти «...мне пора возвратиться к нашим героям, которые стояли уже несколько минут перед дверями гостиной...» и «...мы стали говорить довольно громко, позабыв, что герой наш, спавший во всё время рассказа его повести, уже проснулся и легко может услышать так часто повторяемую свою фамилию». Супер, чего уж тут распинаться.
Хотел вот почитать про повседневную французскую кухню, взял первую попавшуюся книгу. Ничего не вынес, если честно. Может быть, пару мелочей. Обычная книга рецептов. Разве что очень много фотографий этой самой Мими. Да, она выглядит неплохо, и муж у неё фотограф, но про еду же книга. Впрочем, её дело.
Безотказно работающий приём — берём ребёнка, не очень хорошее детство и не очень любящих родителей, и отводим это как бы на второй план, а рассказываем какую-нибудь фентезийно-магическую историю. Но читатель-то понимает, о чём книга на самом деле, и эмоциональное воздействие гарантировано. А может быть, это моя искажённая интерпретация. В любом случае, приём безотказный — на мне тоже сработал.
Как-то раз я слушал какой-то подкаст, и там какой-то блоггер рассказывал, что за книги он рекомендует. О «Seeking Wisdom» он говорил с особым предыханием. Прошёл где-то год, и книгу я, наконец, прочёл. Приводится огромный список когнитивных искажений с примерами. Приводится список прицнипов, которые нужно применять, чтобы этим искажениям не поддаваться. Много цитат великих людей. С одной стороны, прекрасная книга, много интересного, всё правильно написано. С другой стороны, я особо нового ничего из неё не вынес. Есть книги, которые бьют в одну или пару идей, а остальное нанизывают уже сверху. Например, «Сначала скажите „Нет“». Есть книги, которые плавно перетекают от одной идее к другой, получается этакое путешествие. (Моя любимая книга такого типа — «Золотая ветвь»). А тут вывалено всё без какой-либо иерархии. Наверное, такую книгу хорошо держать у камина, открывать на случайной странице и читать:
What do we want to accomplish? It’s hard to achieve a result if we don’t understand what causes the result to happen. In order to solve problems or achieve goals, we must first understand what causes the result we want to accomplish. Start with examining what factors make up the system and how they connect. Then, define the key factors that determine outcome.
Или:
We also feel that losing the opportunity to make money is less painful than losing the same amount of money. But a lost opportunity of making $100 has the same value as a real loss of $100.
Жаль, у меня нет камина.
Книга эта совсем не про нашу революцию, она написана в самом конце 19-го века. Да и не про революцию она вовсе, просто добротные мемуары. Изложено хорошо и читается приятно. Вообще, русские мемуары 19-го века — моё открытие этого года. Замечательное чтение. Особенно рекомендую, например, дневник Пирогова.
Лицо бледное, изможденное развратом; большие очки на подслеповатых глазах; тоненькие злющие губы; волосы неопределенного цвета; большая квадратная голова на крошечном теле.
По загоревшему лицу его можно было заключить, что он знал, что такое дым, если не пороховой, то по крайней мере табачный.
The people are a bit boring, don’t you think? All they talk about is mushrooms and oysters and wine and the weather.
...иные, ещё доселе небранные струны...
...стены были выкрашены какой-то голубенькой краской вроде серенькой...
...потом следовало несколько мыслей, весьма замечательных по своей справедливости...
Шум от перьев был большой и походил на то, как будто бы несколько телег с хворостом проезжали лес, заваленный на четверть аршина иссохшими листьями.
Many years ago, a Pasadena friend of mine made fishing tackle. I looked at this fishing tackle – it was green and purple and blue – I don’t think I’d ever seen anything like them. I asked him “God! Do fish bite these lures?” He said to me, “Charlie, I don’t sell to fish”.
Ему нравилось не то, о чем читал он, но больше самое чтение, или, лучше сказать, процесс самого чтения, что вот-де из букв вечно выходит какое-нибудь слово, которое иной раз черт знает что и значит.
11 сентября 2017
Свиные рёбра — отличная еда под пиво. Это достаточный повод, чтобы их готовить.
Прежде, чем мы начнём, убедитесь, что в вашей духовке есть гриль. Также проверьте наличие кулинарной кисточки. Если всё на месте, то проблем быть не должно.
Рецепт этот во многом основан на рецепте Элтона Брауна из Good Eats. Я много чего поменял, но не воздать должное я не могу. (Кстати, Good Eats возвращается на экраны! Хотя кому это интересно кроме меня.)
Купите рёбра в магазине. Я обычно готовлю две... два... в общем, два раза покупаю рёбра и готовлю. По-английски это ribs rack, а как по-русски — не знаю. Нужно натереть их специями. Смешайте 8 частей сахара, 3 части соли и одну часть копчёной паприки. Я в качестве «части» использую мерную ложечку на 5 мл. Эту же ложечку я наполняю красным жгучим перцем, молотым чёрным перцем и гранулированным чесноком (три компонента в одну ложечку, примерно в равных пропорциях). И добавляю всё это в нашу смесь.
Очень может быть, что у вас не окажется копчёной паприки. Замените её на обычную, не выкидывать же рёбра. Вместо этого достаньте их из упаковки и переверните к себе той стороной, где мяса меньше, а костей больше. Там скорее всего будет пленка во всю длину. Подцепите её с одной стороны, возьмитесь за неё бумажным полотенцем и снимите её. Теперь намажьте с этой стороны оливковым маслом и натрите специями. Переверните на другую сторону и опять натрите маслом и специями. На «мясной» стороне специй нужно больше. Положите мясной стороной вверх на блюдо и уберите в холодильник на ночь, ничем не накрывая
Основная задача, которую мы здесь решаем, — подсушить поверхность мяса солью (та же идея была, когда мы запекали курицу). Может быть, творится и ещё какая-нибудь магия. А может быть, этот шаг вообще необязательный, я не проверял, привык делать так, и результат мне нравится.
Разогрейте духовку до 160 градусов. Положите рёбра на решётку, а под ними поставьте противень, чтобы собирать с них всякий сок. Кстати, в блюде, в котором рёбра стояли в холодильнике, тоже наверняка остался сок. Соберите его в чашку, он нам ещё пригодится. Пока рёбра пекутся, я жгу в духовке розмарин. Идёт дым, аромат стоит — чудо просто. Успевай кухню проветривать. Это запекание, плюс дым — очень важный шаг во всём процессе. Без них вкус конечного блюда будет сильно беднее. «Конечное блюдо», какой прекрасный канцеляризм. Сколько запекать и дымить-то? Один час.
Через час достаём ребра, температуру в духовке убавляем до 140. Дальше с каждым... набором рёбер поступаем так. Расстилаем длинный кусок фольги. Кладём на него рёбра. Сверху кладём зубчиков 6 чеснока. Заворачиваем в фольгу: поднимаем параллельные края, соединяем их вместе, а затем заворачиваем концы. Очень важно, чтобы фольга осталась герметичной, поэтому не прижимайте её сильно к рёбрам, кости могут быть острыми. Все рёбра завернули? Отлично.
Слейте всё с противня в ту чашку, где мы сохранили сок из холодильника. Переложите рёбра в фольге на противень. Приоткройте один завёрнутый конец и влейте туда сначала соки из чашки, а потом красного вина. Любое сухое вино подойдёт, даже очень дешёвое. (Непонятно, зачем использовать здесь какое-то ещё кроме очень дешёвого.)
Тут вы неожиданно можете узнать, что фольгу вы всё-таки повредили. Бывает, приподнимите это место и закройте ещё одним слоем фольги. Убирайте в духовку на полтора часа.
Достаньте противень из духовки. Слейте сок из фольги в сковороду. Как делает Элтон Браун: берёт свёрток, держит его прямо над сковородой, прокалывает посередине, сок вытекает в сковороду. Как делаю я: приоткрываю один край свёртка, наклоняю противень и осторожно сливаю в сковороду. У Элтона быстрее и эффектнее, но после того, как зальёшь кухонный пол жирным свиным соком, понимаешь, что это не главное. В любом случае, сок оказался в сковороде. Ставим её на большой огонь.
Это моя любимая часть. Жидкость постепенно загустевает и превращается в бесподобный и, я бы сказал, восхитительный соус барбекью. Разворачивайте рёбра, выкидывайте чеснок, берите кисточку и мажьте рёбра соусом. Совсем вынимать из фольги не нужно, достаточно открыть рёбра сверху.
Ставьте под гриль и жарьте до готовности. У меня получается примерно так:
На самом деле, именно так и получается, это ж моя фотка, хоть и полугодичной давности. Впрочем, рецепт с тех пор особо не менялся. (Cейчас я, разве что, подкладываю ещё один слой фольги на противень. Лучше потратить больше фольги, чем оттирать пригоревшее вино.)
Напоследок, пара слов про текстуру. Если томить рёбра меньше, чем полтора часа, то они будут пожёстче. Если больше — то помягче. Для моего вкуса и моей духовки полтора часа — идеальное время. Своё идеальное время вам предстоит найти самим.
2 сентября 2017
Интересно, как работают вещи вокруг. Как, например, холодильник создаёт холод? Магия. Или как микроволновка нагревает еду? Чудеса. (Сижу на кухне, да.)
Или, вот, музыка. У меня есть любимые мелодии. Как они устроены, что в них особенного? Попробую рассказать.
Мне в этом вопросе можно доверять. У меня нет никакого музыкального образования. Я не умею играть ни на одном инструменте. В общем, полный дилетант. Но с другой стороны, именно поэтому мне и интересно в этом копаться.
Возьмём в качестве образца для исследований «Force theme» (AKA «Binary sunset») из Звёздных войн. Её написал Джон Уилльямс. Звучит она так. Или вот кавер на неё. В разных вариациях она присутствует в каждой серии, начиная с четвёртого эпизода.
Уберём всё лишнее, оставим только мелодию.
Тут явно слышно четыре фразы.
Она выглядит так:
Это что за картинка такая? Я не знаю, есть ли у такого формата отдельное название, но примерно так ноты выглядят во многих компьютерных редакторах. Слева — легенда, какие клавиши на воображаемом пианино нажимаются. Сама музыка движется слева направо.
Смотрите, на картинке семь полосочек, это семь нот мелодии. Послушайте первую фразу ещё раз, глядя на картинку.
Семь нот на картинке, семь нот звучит, всё сходится. Что же это за ноты? Тут нам понадобится небольшое отступление.
В мире музыки много условностей. Например, существует двенадцать нот. Вот они:
На самом деле, нигде они не существуют, но в нашей европейской цивилизации там сложилось, что все сочиняют музыку, используя их.
Если пойти дальше, ноты начнут повторяться, хоть и будут звучать выше. Это называется «на октаву выше». Любое расстояние между двумя нотами имеет какое-то название, расстояние в 12 нот называется октавой:
Двенадцать нот и ещё раз через октаву
Но и 12 нот — это слишком много, из них выбирают меньшее количество и используют их. Этот набор нот называется ладом. В мелодии, которую мы разбираем, используется минорный лад, он звучит вот так (семь нот + первая нота на октаву выше):
Это не значит, что другие ноты нельзя использовать, но эти семь звучат как «основные». А остальные пять будут казаться чужеродными, как если положить кусочек апельсина в борщ. Каждый день такое есть не станешь, но для художественного эффекта — вполне.
Итак, тут используется минорный лад. Конкретнее — до-минор. Это значит, что лад начинается с ноты до. Нота, с которой начинается лад, — самая важная. Дурацкое слово, но по-другому не скажешь. Вот смотрите:
Мы начинаем с до. Затем звучат всякие другие ноты, а в конце — опять до. Чувствуете завершённость? Будто сказал всё, что хотел. Сравните:
Недосказанность. Потому что на другой ноте закончили. Вооружившись этим знанием, продолжим.
Вот это до на картинке:
Как видим, мелодия начинается не с неё, а с другой ноты. Но если вы прислушаетесь, то заметите, что ударение всё равно на второй ноте. Это называется затактом. Точно такой же затакт есть в гимне нашей страны. Слышите, тихое «Ро-» и ударное «-сси-»? Тут даже первые две ноты такие же.
После до мы осторожно поднимаемся вверх, до третьей ноты в ладу:
Мы даже зацепили по дороге четвёртую ноту, но ударная всё-таки третья. А потом тут же, будто испугавшись окрика, вернулись к затактовой ноте. Как недостаточно ещё сильные повстанцы. Говорить о музыке иносказательно — так себе удовольствие, но это лучше, чем вообще никак не говорить.
Начинается, как мы видим с такого же затакта, и тоже идёт вверх. И тут же падает вниз, скачет каким-то неровным ритмом и останавливается уже на четвёртой ноте. Прогресс, смогли подняться чуть выше.
Этот «неровный ритм» называется триолями. Обычно ноты делятся пополам. Или ещё раз пополам (четвертные). И так далее: восьмые, шестнадцатые. Возьмём, например, начало песни «Мои мысли, мои скакуны»:
Видите, есть ноты, а есть ноты в четыре раза короче. Но можно делить не на две или четыре части, а на три. Тогда вступление к «Скакунам» зазвучит так:
Стало необычнее и удали поубавилось. Такой же приём мы слышим и в нашей мелодии. Повстанцы наши с трудом, спотыкаясь, но всё-таки разгибаются.
Кульминация мелодии. Эмоции и красота. То же начало, что и раньше. Как обычно, с трудом поднимаясь, силы добра вдруг распрямляются в полный рост и озаряются светом. Видите, как это произошло? От одного до к другому до, октавой выше. Уверенными скачками вверх.
Но видите вот эту необычную ноту (соль), пятую в ладу. Послушайте как она звучит. Это повод для ещё одного небольшого отступления.
В прошлом отступлении мы выяснили, что самая нота в ладу — первая. Она задаёт центр тяжести всего лада. Ещё она называется тоникой.
А вторая по важности нота — пятая, она же доминанта. Это наиболее независимая от тоники нота, альтернативный центр тяжести. Композиторы часто играют на наших ожиданиях: вот тоника, вот доминанта и нам хочется опять услышать тонику. Мы слышим и нам приятно. Кстати, именно доминанта и играла в затакте. И именно к ней мы возвращались в конце первой фразы. Смотрите дальше.
Тут всё как раз построено вокруг доминанты. Цель достигнута, и мы с победой возвращаемся вниз, к изначальному до (даже на октаву ниже).
Такой вот полноценный сюжет в короткой мелодии.
31 августа 2017
Истории о поэтах и писателях начала 20 века. Язык прекрасный, при этом чувствуется, что автору всегда есть, что сказать. Не он плетётся за чередой событий, а скорее сюжет не поспевает за его мыслью. Рекомендую.
Я долго, много лет ходил кругами вокруг Довлатова, но всё не читал. А тут попробовал, и очень понравилось. Тоже мемуары, тоже во многом про писателей. Одна из лучших книг этого года для меня.
Математик популярно пишет про математику. Показывает, как её используют в других областях жизни, и объясняет, почему используют неправильно. Какой-то объединяющей идеи во всей книге я не увидел, но чтение отличное. Издавалась на русском. Да, из похожего, но про экономику понравилась в своё время «Экономист под прикрытием».
Набор фантасмагорических баек про советскую историю. Оказалось совсем неплохо.
Есть, мол, две установки. Либо вы ориентируетесь на рост: в трудностях видите возможность для развития, стремитесь быть лучше себя, а не лучше других, верите, что можно себя изменить в лучшую сторону. Либо ориентируетесь на данность: избегаете трудностей, верите, что люди не меняются, в общем, всё наоборот. и вы, мол, сами можете выбрать себе установку. Лучше, конечно, первую, чем вторую. Кажется, что всё очевидно, но для меня эта книга была очень полезна и показала многие вещи в новом свете. Будет ли полезна вам — не знаю. И как водится, одна эта мысль растянута на много страниц. Может быть, так усваивается лучше.
К сожалению, указ секретный и показать его тебе я не могу, хотя ты и обязан был на нём расписаться.
Buffon solved this equation (and so can you, if that’s the kind of thing you’re into)...
...с инстинктивным отвращением к её отчётливой, пряной плотскости.
Мы по утрам садимся завтракать. Мы единственные в Америке завтракаем, как положено. Едим, например, котлеты с макаронами.
Затрудняла общение и склонность к мордобою.
Через полчаса я уже разливал водку. Диана приготовила фирменный салат. В салате были грибы, огурцы, черносливы, редиска, но преобладали макароны.
В живописи Валерий Яковлевич разбирался неважно, однако имел пристрастия.
Риццо вернулся, достал сигарету. Что-то в нем отвечало музыкальному ритму. Банально выражаясь, он приплясывал.
И Губин, мне кажется, сдался. Оставил литературные попытки. Сейчас он чиновник «Ленгаза», неизменно приветливый, добрый, веселый. За всем этим чувствуется драма.
Любая житейская мелочь побуждала Верховского к тяжким безрезультатным раздумьям.
Однажды я мимоходом спросил его:
— Штопор есть?
Верховский задумался. Несколько раз пересек мой кабинет. Потом сказал:
— Сейчас я иду обедать. Буду после трех. И мы вернемся к этому разговору. Тема интересная...
Прошел час. Мукузани было выпито. Художник Зуев без усилии выдавил пробку корявым мизинцем. Наконец появился Верховский. Уныло взглянул на меня и сказал:
— Штопора у меня, к сожалению, нет. Есть пилочка для ногтей...
На нем был черный пиджак поверх белого свитера с высоким воротником. Весь жилистый и сухой, с обветренным красноватым лицом, он похож был на рыбака.
Мы обнялись и расцеловались. Действительно, мы с ним давненько не виделись, если виделись вообще.
...очень странного акцента, в котором резко еврейские интонации кишиневского уроженца сочетались с неизвестно откуда взявшимся оканьем заправского волгаря.